Образовательные инициативы преображают общественную жизнь

Когда экспериментальной площадкой становится целый город

Сегодня многие говорят: «Школьные перемены ни к чему не привели. Как ни пытались поднять инновационное движение, как ни старались поддерживать перемены в содержании образования, в укладе школьной жизни, а все сошло на нет».
Значит, не надо было и огород городить?
Одним из самых активных проводников российской инновационной педагогики считался Красноярский край.
Каждый год там проводится ставшая уже знаменитой конференция «Педагогика развития».
В то же время развитие педагогики никак не удается связать с развитием того места, где живет эта педагогика, развивающая ребенка.
В чем здесь дело?

В середине 80-х ректор Красноярского университета Вениамин Соколов предложил юным и дерзким математикам Виктору Болотову, Исаку Фрумину, их старшему товарищу Александру Аронову, психологу Борису Хасану создать прорывный инновационный образовательный проект.

Это была эпоха организационно-деятельностных игр, разработанных Г.П.Щедровицким, и В.Соколов не только поддержал способ разработки, но и совершил героический по тем временам поступок.

Он пригласил в Красноярск В.В. Давыдова. А Василий Васильевич к тому времени был (страшно сказать) исключен из партии и снят с должности директора института. Опального Давыдова шпыняли кому не лень, и все думали, что развивающее обучение теперь похоронено раз и навсегда.

Но идея, которая родилась в Красноярске, была такова, что без Давыдова ее нельзя было воплотить. Идея и парадоксальная, и простая. Как математики, они предложили аксиому – утверждение, не требующее доказательства, – считать учебную деятельность существующей.

Считать, что можно так переделать содержание образования и технологию, что ребенок в начальной школе: а) научается учиться; б) формирует свое теоретическое мышление.

А если ребенок действует осмысленно и сам ищет содержание своего образования, то такая учеба ведет за собой развитие.

Но суть идеи красноярцев была в другом: считать возможность учебной деятельности в младшем школьном возрасте доказанной и поэтому... на принципах учебной деятельности строить высшее образование.

Как тут без Давыдова?

Так Красноярск стал педагогической столицей Сибири: приехал Давыдов, создали психолого-педагогический факультет, создали экспериментальную школу, которую возглавил И.Фрумин. И потекли в Сибирь идеи и проекты: и школа диалога культур, и коллективный способ обучения, и ноосферная педагогика, и теория решения изобретательских задач, и метод Шулешко, и много, много всего.

И казалось, что такая концентрация образовательных инициатив, такое созвездие ученых и педагогов скоро, вот-вот скажется не только на системе образования, но и на развитии всего края: политическом, экономическом, экологическом, социальном.

Ничего этого не случилось.

Огромный образовательный потенциал, самые современные теории и технологии, яркое созвездие педагогических талантов не только никак не повлияли на уровень жизни людей, но и не вышли за границы инновационного сообщества, образовательные идеи и технологии не попали в необразовательную жизнь.

Но когда система образования совсем обнищала и когда казалось, что вообще невозможны никакие перемены, в Красноярске вдруг начали появляться экспериментальные площадки.

Однако проблематика этих площадок стала меняться.

Образование вырывается за свои границы. Особенно это проявляется в краевом центре. Система образования города вдруг неожиданно для многих заявила свое право вмешиваться в необразовательные проблемы. Сильный лидер Надежда Антипина стала задумываться сама и озадачивать своих коллег неожиданным вопросом: как образование может стать не просто затратной муниципальной отраслью, а сферой экономики?

Как ставить и решать вопросы собственности? Кто работодатель в системе образования? Кто учредитель?

И стали районы в городе разрабатывать собственные экспериментальные программы.

В Кировском районе, самом бедном в городе, педагоги начали строить систему вовлечения местного сообщества в образование.

Им говорили: «Чем вы занимаетесь? Ваше дело учить детей и ремонтировать школы». Но учить детей должны по меньшей мере не голодные учителя, а для ремонта школ нужны средства, которых все меньше и меньше. И педагоги вдруг увидели, что со своей бедой они – один на один. Все знают, как им плохо, все сочувствуют, но люди и школа – как будто по разные стороны пропасти. Даже если бы родители или просто люди, живущие в одном районе, и захотели как-то помочь своим детям или школе, они просто не могут этого сделать, нет у них возможности проявить свою гражданскую активность.

И все замечательные инновационные проекты и эксперименты в области содержания образования оказываются обреченными, потому что люди и школа не связаны друг с другом.

С другой стороны, и сами люди разобщены, самого местного сообщества нет. И решили педагоги, что если они сделают школу открытой для людей, если они смогут сделать школу подчиненной гражданам, то у школы появится защитник: сообщество.

Так районная система образования стала Федеральной экспериментальной площадкой.

А в другом районе – Свердловском – стали искать показатели системы образования, по которым можно судить о ее состоянии и эффективности. Одним из инициаторов стал глава районной администрации Виктор Ищук.

– Как же так, – спрашивает глава администрации, – никто не может ответить на простой вопрос: в каком состоянии находится система образования? Как эффективно она работает? Куда нужно вкладывать тот минимум средств, который тает на глазах? И существуют ли вообще такие индикаторы состояния системы образования, по которым можно судить: мы развиваемся или работаем вхолостую, или вообще никакого влияния на общество не имеем?

Все привыкли считать, что эффективность школы можно определить через 10–15 лет после того, как ребенок получил аттестат. А раньше нельзя?

Но как найти такой показатель, который подскажет обществу, что система образования находится за пределом разрушения?

Мы заметили школьную катастрофу, когда учителя стали бастовать и голодать. Но ведь это катастрофа отношения к школе, а в самой школе что происходит?

Уникальность красноярских педагогов в том, что они, несмотря на весь трагизм своего положения, не останавливают экспериментальную работу.

Удивительное дело: функционировать школе все труднее и труднее, а развиваться она не перестала.

В Железнодорожном районе Красноярска мощная группа директоров, учителей и районных управленцев разрабатывает систему оценки качества образования. Еще в 1995 году они взяли голландскую систему тестов и последовательно приспосабливают к своим условиям. Удивительно: учителя сами разрабатывают и применяют способы определения качества собственной работы. И уже готовы тесты для 9 и 11 классов по всем основным предметам, ими сейчас можно заменить и выпускные, и вступительные экзамены.

Однако вузы делать это не торопятся: им не хочется лишаться лакомого кусочка – вступительных экзаменов.

...Почти рядом с краевым центром, в тайге, пятьдесят лет назад вырос закрытый атомный город Железногорск. Попасть в него до сих пор можно только по специальному пропуску.

В этом городе есть уникальная школа №180, в которой учатся дети-инвалиды – с пороком сердца, с нарушениями психического развития, церебральным параличом, с тяжелой формой астмы и сколиоза. Двести восемьдесят больных детей, для которых попасть в класс было вообще невозможно: их должны были обучать на дому.

В этой школе героическими усилиями педагогов собрана самая современная лечебная и диагностическая техника. Каждому ребенку в зависимости от диагноза разрабатывают его собственную образовательную программу, связанную с лечением. Директор Валентина Пасечкина, врачи и педагоги этого сказочного комплекса разработали такую систему, которая превращает образование в лечение. Медицинские карты показывают положительную динамику у большинства детей.

Выходит, что образование может влиять даже на здоровье человека. Но как же все-таки распространить это влияние на здоровье всего общества, чтобы оно сделало жизнь добрее и справедливее?

Может, это и есть наша задача на следующие десять лет?

Содержание этого номера