Эдуард ДНЕПРОВ,
академик РАО

Обнадеживающие шаги...

Послесловие к совещанию руководителей органов управления образованием субъектов Российской Федерации

Совещание состоявшееся 16 декабря в Министерстве общего и профессионального образования, вероятно, завершило публичную жизнь министерства в уходящем 1998 году. Образовательные итоги этой жизни и этого года – года трех министров – еще предстоит осмыслить, но итоги данного совещания можно подвести уже сегодня.  Эти итоги значимы и очевидны при всех не менее очевидных издержках в организации проведения совещания. Однако обо всем по порядку.

О характере
совещания

В первую очередь необходимо подчеркнуть, что прошедшее совещание резко выделялось на фоне прежних, достаточно пустых, парадно-барабанных больших сборов в Министерстве образования.
Прежде отрешенные от мира, самодостаточные “отцы образования” вещали что-то громкоотчетное с высоких трибун, а в зале угрюмо и неприкаянно располагались то ли статисты, то ли публика в лице региональных руководителей образования. Никто не собирался спрашивать их мнение о происходящем как в зале, так и за его стенами, где самостоятельно и отдельно от министерства протекала многотрудная образовательная жизнь.
Теперь именно эта жизнь и именно региональные управленцы стали и главным предметом, и главными участниками разговора.
Но в этом была и очевидная опасность: в сегодняшних сверхтяжелых условиях мог прорваться и отчасти прорвался на совещании “плач Ярославны” о неизбывных бедах нашего школьного образования. И здесь надо отдать должное и аудитории, и министру, которые совместными усилиями пресекли, говоря словами В.Филиппова, этот “политический плач”. Как отметил начальник главного управления образования администрации Самарской области Е.Коган, существуют два подхода к кризису: “Сморщиться от него, как от лимона, или попытаться сделать из лимона лимонад. Кризис – это повод изменить систему, чего вне кризиса сделать невозможно”, то есть повод начать наконец решать те глубинные проблемы, которые ранее не решались и которые в итоге привели к кризису.
Но тот же Е.Коган, выражая чувства многих его коллег, в итоге отметил, что совещание как обмен мнениями в значительной мере не состоялось. Рецидивы прежнего отчетно-монологического ритуала дали о себе знать. Диалога, по сути, не произошло, зал остался безъязыким. Кроме того, традиционное, облегчающее любому президиуму жизнь аппаратное решение подавать вопросы в письменном виде в зародыше устранило всякое подобие дискуссии. Хотя многие из зала к такой дискуссии порывались. К тому же слишком маловремени было отпущено для разговора и слишком много было вынесено на обсуждение проблем. Одна из них, навязанная вузами, – образовательное страхование – заняла почти половину всего времени совещания.
Между тем значимость и предельная актуальность по меньшей мере трех важнейших из выделенных в повестку дня совещания проблем несомненны: условия перехода к двенадцатилетнему школьному образованию; региональная образовательная политика на современном этапе и, наконец, создание и развитие государственно-общественных форм управления школьным образованием на верхнем, министерском уровне этого управления.

Федеральный
школьный совет

Первый шаг в данном направлении был сделан летом этого года прежним министром образования А.Тихоновым, восстановившим из шестилетнего небытия Совет руководителей региональных органов управления образованием (такой совет активно и плодотворно работал при Министерстве образования в 1990–1992 годах). Теперь министерство делает следующий крупный шаг – создание Федерального совета по общему образованию, который будет и представлять интересы школы в верхнем эшелоне управления, и участвовать в разработке ее проблем, в экспертизе касающихся ее решений.
Важность этого шага бесспорна. Школа обретает наконец свое представительство в министерстве, раздвигая сомкнутый ряд общественно-государственных органов, обосновавшихся ранее на флангах профессионального образования – Российский союз ректоров, Союз директоров средних специальных учебных заведений России, Российская ассоциация “Роспрофтех”.
И столь же бесспорно полезным было бы более подробное обсуждение данного шага на совещании, которое, в частности, могло бы предохранить новый совет от традиционной “номенклатурной болезни” – включения в него “свадебных генералов” или официальных представителей различных структур. Болезни, которая (как свидетельствуют официальные материалы, розданные на совещании) уже стоит у изголовья нарождающегося совета.

Не спешить
с двенадцатилеткой

По существу, на совещании никто не выступил против двенадцатилетки в принципе. Речь шла о целях, возможностях и условиях ее введения. И здесь отчетливо проявились две точки зрения, две позиции. Одна – реальная позиция реальных людей – что называется, от образовательной земли. И другая – кавалеристско-экстремистская позиция представителей околонаучного виртуального мира под лозунгом “Даешь двенадцатилетку!”.
Первая позиция была высказана в выступлениях “регионалов” и руководства министерства – В.Филиппова и его первого заместителя А.Киселева. Фундаментальные вопросы в этом плане поставил Е.Коган: двенадцатилетка – это цель или средство? Если последнее, то какую цель, какие задачи решает ее введение? И какую стратегию, в том числе экономическую, необходимо в этом случае выбрать? Ведь у нас, отметил Е.Коган, трещит фундамент школы, а мы хотим над ней достраивать фактически еще два этажа. Может быть, есть смысл сначала укрепить фундамент.
В то же самое время, когда в министерском зале раздавались эти слова, в другой аудитории – на конференции по экономике школьного образования (о которой газета расскажет отдельно) – директор одной из лучших московских школ А.Пинский говорил практически то же самое: “Переход к двенадцатилетке – это и важнейший экономический
вопрос. Если государство сегодня – в отношении образования, но не только – полный банкрот, то как можно ставить вопрос о “расширении российского школьного предприятия” аж на 20%. Именно на 20%, ибо сегодня в реальности мы имеем по преимуществу десятилетку. Какой-то театр абсурда: учителям не платят по полгода нищенскую зарплату, они бастуют и умирают от голодовок, а в Москве собираются умные люди и обсуждают, как в обанкротившемся предприятии расширить объемы на 20%, причем без привлечения реальных и гарантированных инвестиций”.
Умные люди, собравшиеся из регионов на министерское совещание в Москву, все это прекрасно понимали и не собирались участвовать в театре абсурда, ведя соответствующим образом обсуждение проблем двенадцатилетки. Но этот театр навязывали другие, может быть, по-своему тоже очень умные люди, живущие в Москве и представлявшие на совещании славную Российскую академию образования. С ними, с этой другой точкой зрения, заявленной директором Института общего среднего образования Ю.Диком, и полемизировали регионалы.
Суть позиции Ю.Дика, если ее очистить от декоративной шелухи, проста. И высказана предельно четко: 1) институт разработал “обязательный минимум” содержания школьного образования, в соответствии с которым подготовлены и готовятся учебные программы; 2) школьники с этими программами не справляются в отведенный срок, возникают перегрузки, резко ухудшается их здоровье; 3) значит, надо продлить срок обучения, чтобы эти несмышленыши и неумелыши справлялись с “академическими” программами. (А кто гарантирует, что после введения двенадцатилетки институт не предложит “минимум” и не надо будет вновь школярам увеличивать срок?)
Во всех этих академических рассуждениях, направленных, по существу, на консервацию нынешней школы, но уже в рамках двенадцатилетки, нет даже тени мысли о том, насколько съедобны академические программы, те ли это вообще программы. Нужны ли они, в их нынешнем, квазинаучном виде ребенку, школе, обществу? И не проще ли, не дешевле ли наконец пересмотреть сам этот “минимум” и эти программы, а может быть, и всю дорогостоящую для страны деятельность данного головного академического института? И если не сам институт, то, может быть, руководство РАО хотя бы в целях самосохранения и сохранения академии задумается над подобными вопросами?
Нет слов, институт по-житейски понять можно. Он уже четыре года кормится порожденными им так называемыми образовательными стандартами, которыми те же четыре года постоянно насилуют школу. Теперь – двенадцатилетка. Ее институту хватит на прокормление на всю оставшуюся жизнь.
Все эти подробности не стоили бы даже упоминания, если бы за ними не просматривался крайне тревожный симптом. В случае с двенадцатилеткой, как и в случае со стандартами, явно высвечивается набирающая силу “академическая” приватизация нынешней образовательной политики. Методические лобби, удовлетворяя за счет школы свои жизненные и околонаучные потребности, все более и более начинают нависать над этой политикой, определять ее направление и содержание, навязывать ей свои интересы, далекие от подлинных нужд и образования, и общества. И характерно: чем более обостряется финансово-экономическая и социальная ситуация в сфере образования, тем более агрессивно это лобби, тем активнее его стандартизаторский и школостроительный зуд.
Повторим, у участников совещания не было принципиального отрицания идеи двенадцатилетки. Более того, многим из них постепенный переход к двенадцатилетнему образованию представлялся одним из эффективнейших инструментов спокойного, плавного, глубокого внутреннего реформирования школы. Но их водораздел с “академистами” четко проходил по линии обозначенных выше вопросов: во имя чего, при каких условиях и каким образом осуществлять переход к двенадцатилетке. При этом подчеркивалось, что развитие образования – это прежде всего качественный, а не количественный рост.
Региональных руководителей, выступавших на совещании, интересовала не только цена вопроса о двенадцатилетке. Они настаивали на комплексном его решении – с точки зрения образовательной, социальной, демографической, экономической, правовой (установление призывного возраста в армию с 19 лет)... И, кроме того, – с позиций и интересов не только образовательного сообщества, но и общества в целом. Что же касается необходимости обновления содержания образования и разгрузки учащихся, то это, подчеркнул председатель комитета по образованию администрации Воронежской области, президент Ассоциации развития образования Центрального Черноземья С.Рогачев, можно и нужно делать уже сейчас, в рамках существующей школы. Было бы только желание.

Возрождение
региональной политики

С серьезным докладом на эту тему выступил начальник управления региональной образовательной политики В.Бацын, который в самом начале вынужден был отметить, что этот вопрос рассматривается в министерстве “впервые за последние шесть лет”. Именно В.Бацын и заместитель министра образования В.Болотов шесть лет назад успешно занимались региональной политикой. И вот теперь им, по иронии истории, вместе с новым руководством приходится вытаскивать Министерство образования из самонадеянной самодостаточности, которая фактически сделала это министерство давно уже не нужным для регионов.
Суть нового, современного этапа региональной образовательной политики, в который министерство входит с большим опозданием, – в переходе от прежней плодотворной и всецело оправдавшей себя деятельности по пробуждению образовательного самосознания и образовательной самостоятельности регионов к осознанию и поддержанию единства в многообразии, с акцентированием идей системообразующей целостности этого многоликого общероссийского единства.
Такой переход вовсе не дань демагогии по поводу “ужасов регионализма” и “крушения образовательного пространства”. Это взвешенная, серьезная позиция. Это внимательное отслеживание ситуации, понимание неизбежности регионалистского зашкаливания на этапе отхода от унитаризма к федерализму, в том числе образовательному, и принятие необходимых мер к преодолению подобных “детских болезней” любого переходного периода.
С другой стороны, это и не ностальгические вздохи по старой управленческой вертикали, которые достаточно громко раздавались на совещании. Во многие рассуждения об этой вертикали очевидно вплетались не только мотивы озабоченности по поводу потери управляемости (на самом деле это – естественное усложнение проблем управления в формирующемся федеративном государстве, закладывающем к тому же первые кирпичики в основание гражданского общества – в местное самоуправление). В этих рассуждениях более чем отчетливо были видны и мотивы самосохранения – самозащиты образовательных управленцев от “произвола” губернаторов. Не случайно в ряде выступлений красной нитью проходила мысль о необходимости “назначения и увольнения руководителей региональных органов управления образованием по согласованию с Министерством образования”.
Напомним, именно в такой формулировке эта мысль была закреплена в пункте 2 постановления Правительства РФ № 21 от 9 января 1992 года “О системе государственного управления образованием в Российской Федерации”. Это постановление осталось невыполненным. Сменилось много правительств, много министров и губернаторов, и о нем попросту забыли. Каждая новая команда начинала по нашей маргинальной традиции с чистого листа, а нередко на местах – и с усаживания новых, естественно, своих людей на руководящие кресла, в том числе и в образовании. В значительной мере – это естественный ход событий, и никакими запретами его не перекроешь. Но здесь и должен вступать в силу политический переговорный процесс образовательного центра с регионами.
Такого процесса не было, поскольку министерство, плотно замкнулось в собственной скорлупе и никакого интереса к региональной жизни (а это и есть реальная образовательная жизнь) не проявляло.
Другая, не менее значимая сторона региональной образовательной политики, которую не могло не затронуть совещание, – это муниципализация образования. И в частности – резко обострившиеся отношения ряда региональных властей и местного самоуправления. Аллергическое отношение к местному самоуправлению и муниципализации образования отчетливо проявилось и в некоторых выступлениях региональных образовательных лидеров на министерском совещании.
Наиболее зрелую и перспективную позицию по этому вопросу занял В.Новиков, начальник департамента образования и науки администрации Тюменской области, где проблема муниципализации образования существенно продвинута и местное самоуправление “простроено уже до села, которое активно помогает школе”. В.Новиков призвал своих коллег “не ностальгировать по старой системе управления и идти от реалий современной жизни”. Он выступил против огульной критики местного самоуправления и подчеркнул, что, не учитывая его сегодня, мы “выпадем из колеи жизни”, что “возврата к административно-централистскому прошлому не будет”, ибо “местное самоуправление – основа жизни любого развитого государства”. Эту позицию активно поддержал министр образования В.Филиппов, который одновременно предложил подготовить сборник материалов, раскрывающих региональный опыт решения проблем образования.
В этой связи представляется целесообразным сделать еще некоторые предложения. Давно назрела необходимость создания в ряду отраслевых научных учреждений (которые, во многом дублируя друг друга, сегодня рассредоточены между министерством и РАО) Центра региональных проблем образования. Отсутствие такого Центра (частично его функции выполняло по поручению Госкомвуза одно из подразделений Мордовского университета) было обусловлено забвением в министерстве региональной политики. Сегодня, когда эта политика вновь выходит из небытия, создание подобного Центра чрезвычайно актуально.
Представляется целесообразным рассмотреть также вопрос о создании Совета по проблемам муниципального образования, который мог бы обобщить и существенно продвинуть опыт решения этих чрезвычайно актуальных проблем. Нет сомнения, что в его работе приняли бы деятельное участие Союз российских городов и многие межрегиональные ассоциации – Ассоциация городов Юга России, Ассоциация сибирских и дальневосточных городов, в составе которых активно работают Советы по образованию, и др.

Некоторые выводы

Проведенное совещание региональных руководителей образования чрезвычайно показательно не только своей конкретной фактурой, о чем выше шла речь, но и тем, что оно отчетливо высветило некоторые общие тенденции в деятельности нового состава руководства министерства – как позитивного, так и негативного свойства. То и другое требует специального анализа. Здесь же отметим лишь некоторые моменты.
В числе негативных тенденций деятельности министерства, к сожалению, остается его явное стратегическое голодание. Не случайно В.Филиппов, говоря о стратегических ориентирах российской системы образования, не мог ни на что иное сослаться, кроме “Обзора национальной образовательной политики Российской Федерации”, выполненного зарубежными экспертами Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). Ранее ссылались еще и на доклады Всемирного банка. Воистину нет пророков в своем отечестве. Или профессионалов?
Эта стратегическая беспомощность, стратегическое бесплодие – давний, застарелый порок образовательного ведомства. В последние годы оно утонуло в технологической трясине, в аппаратной текучке и перестало видеть лес за деревьями. Но политик не может быть только “технологом”, он должен оставаться, хоть чуть-чуть, идеологом и стратегом. И министерство не может превращаться в фабрику циркуляров, оно должно хоть отчасти оставаться стратегическим штабом отрасли. До этого состояния министерству предстоит, вероятно, еще долгий путь. По крайней мере, та нормотворческая и административная “вермишель”, которая была предложена участникам совещания в виде “Перечня” планируемых к разработке актов, свидетельствует, что эта дистанция будет марафонской.
И второй негативный момент, который нельзя не отметить, – это очевидная слабость министерства в области экономики школьного образования, что отчетливо проявилось при обсуждении на совещании экономических проблем.
Здесь, по существу, нет ни реальных идей, ни реальных действий. Если не считать таковыми аппаратное рукоделие по созданию внебюджетных счетов или фондов развития образовательных учреждений. Экономический совет, ранее существовавший при министерстве, давно почил в Бозе. Вокруг министерства – вакуум, нет экономистов-профессионалов. Внутри министерства единственный высококлассный специалист по школьной экономике – Г.Башкина. Но один в поле не воин.
Между тем очевидно, во-первых, что вовсе не узок круг этих профессионалов. И во-вторых, что уровень их на так называемой периферии подчас много выше, чем в Москве.
И, наконец, о позитивах. К несомненным позитивным тенденциям в деятельности нового министерства, проявившимся на совещании, можно отнести:
– начало его выхода из беспрограммного состояния и постепенную кристаллизацию позиций, хотя, как уже отмечалось, пока в значительной мере еще противоречивых;
– начало его выхода из традиционной самодостаточности и первые серьезные шаги к взаимодействию с регионами, в том числе реанимацию региональной образовательной политики;
– отказ от скороспелых решений, от навязывания их сверху; выход на широкое обсуждение актуальных для образования проблем, что видно на примере двенадцатилетки;
– реальное подтверждение и развитие линии на сотрудничество с образовательным сообществом; наполнение реальным содержанием государственно-общественных форм управления образованием в его верхнем эшелоне, в частности – путем воссоздания Совета руководителей образования и создания Федерального совета по общему образованию. Так, может быть, вскоре дойдут руки и до давно назревшей расчистки экспертных советов по содержанию школьного образования, пока оккупированных все теми же методическими лобби.
Все это вселяет определенную долю уверенности, что министерство сможет наконец стать на ноги. Что в нынешней его ситуации нет, как говорят наши дети, безнадюги.

Содержание этого номера