В котором часу школа закрывается вечером?
В котором – открывается утром?
Кто уходит из школы последним?
Кто приходит первым?
Из ответов можно многое узнать о школе.
Кончились
уроки, закрылась продленка, отшумели спортивные
секции, уже в темноте распрощались наконец
участники драмкружка. По гулкой лестнице
спустились два старшеклассника, забывших о
времени над стенгазетой. Не гаснет свет только в
кабинете директора.
Стоит ли школа в степи или на краю леса, смотрится
ли окнами в город – поздний свет в директорском
окне всегда одинаков. У иных директоров эти
долгие часы раздумий после шумного дня входят в
привычку. Стопки бумаги, исписанные ровным, как
бы никуда не торопящимся, никуда не зовущим
почерком (так пишут в стол, так пишут никому, так
пишут в будущее), – это письмо самому себе о
невысказываемой природе воспитания. Это часы
заряда одиночеством и стараний осмыслить
огромное дело, которое совершается в школе изо
дня в день.
Не таким ли ночам мы должны быть признательны,
читая книги Януша Корчака и Василия
Сухомлинского? И сколько еще опубликованных и
неопубликованных, известных и безвестных
директорских книг и дневников рождено в ночь от
закрытия школы до ее открытия?
Читая эти книги и дневники, постигаешь особую
долю педагога, которому повезло – конечно,
повезло! – прикоснуться в своей работе к
сокровенным смыслам человеческого бытия...
В известном рассказе О.Генри герой помогает
любимой преодолеть смертельную болезнь,
дорисовывая на стене опадающие листья плюща. Я
вспомнил этот рассказ, когда услышал историю
директора специальной школы для детей с
задержками в развитии. Он решил сделать школу
красивой и позволил детям самим разрисовать
коридоры. Каждый вечер, когда дети расходились по
домам, в гулкой тишине пустой школы директор
подправлял детские росписи. Где-то уточнит
контур, где-то углубит контраст, сделает объемнее
цвет, тонкими касаниями изменит выражения лиц,
создавая новый простор для детской фантазии. И
наутро дети приходили в школу, радовались своему
умению и смело принимались за работу. И день ото
дня увереннее становилась их рука, точнее
замыслы, веселее общий настрой.
...А эта история – про директора школы в далеком
сибирском поселке середины шестидесятых. Там в
сильные холода учителя попеременно дежурили в
котельной: любящий выпить истопник мог
заморозить школу. Но однажды (наверное, в
праздник) заснул не только истопник, но и
дежурный.
Директор школы, шестым чувством ощутив неладное,
проснулась среди ночи, по морозу пошла в
котельную. Всю ночь она сама протапливала школу,
переживая, что, может быть, поздно, что, может
быть, лопнули трубы в дальних классах, а утром,
встречая детей и учителей в теплых сенях, была
такой же спокойной и улыбчивой, как всегда. И
ничто не выдавало ее самоотверженной бессонной
ночи – разве что легкий след сажи на щеке.
И ровные строчки на чистом листе бумаги при свете
лампы, и оживающие в тусклом свете коридора
детские настенные рисунки, и тепло разгорающейся
топки, и множество других историй, происходящих в
школах по всей нашей огромной стране на
полуночном стыке двух дней, – разве это не
извечная история ожившего в новогоднюю ночь
Щелкунчика, которая учит нас видеть за
повседневным его духовную, благодарную,
счастливую составляющую, ради которой мы живем и
растим наших детей?
Артем СОЛОВЕЙЧИК