Здравый смысл и достоинство
в школе

Так называлась конференция, на которую собрались школьные психологи, ученые, управленцы со всей страны. Впервые на столь представительной конференции заговорили о том, что благополучие школы зависит не от высоких показателей успеваемости и дисциплины, а от школьной атмосферы.

Почему, когда нас хвалят, мы чувствуем себя неуютно

На секции “Культура достоинства как содержание образования” разговор начался с воспитания детей, а закончился обращением к позиции и личности учителя

Конференция была организована Межрегиональным центром социально-психологической адаптации детей и подростков “Генезис”, Министерством общего и профессионального образования РФ, факультетом психологии МГУ, Академией повышения квалификации и переподготовки работников образования при участии приложения к “Первому сентября” газеты “Школьный психолог”.

На конференции прозвучали доклады заведующего кафедрой психологии личности факультета психологии МГУ Александра Асмолова “Вариативное развивающее образование России: от культуры полезности к культуре достоинства”, директора центра образования № 109 Евгения Ямбурга “Культурно-историческая педагогика – основа вариативного образования” и доклад генерального директора научно-педагогического комплекса “Школа самоопределения” Александра Тубельского “Смысл и технология педагогики достоинства”.
Работа шести секций и десяти мастер-классов позволила участникам конференции не только выбрать темы по душе, но и познакомиться с множеством идей, методик, технологий. А чтобы узнать, что происходит в других местах, были организованы микрогруппы, в которых обсуждалось все происходящее.

На секции “Культура достоинства как содержание образования” участники организовали творческий диалог. Плакаты на стенах, начерченная на доске таблица, сравнивающая культуру достоинства и культуру полезности, дали импульс началу разговора.

Психологам надо прояснить свою позицию по отношению к учителям, поскольку именно на них лежит ответственность за происходящее в школе. Ведущая секции Светлана Кривцова выдвинула идею стратегии поддержки. Чем хуже ведет себя ребенок, тем в большей поддержке он нуждается. Однако, как показали исследования, проведенные центром “Генезис”, принимать и оказывать поддержку мы, как правило, и не умеем.

Западные психологи и психотерапевты, впервые приехавшие в Россию в начале восьмидесятых, столкнулись с тем, что русские не знают, как быть со словами одобрения и благодарности, зато от критики расцветают на глазах.

Оказалось, что они расценивают добрые отзывы в свой адрес не иначе как утешение или насмешку и даже просят сказать правду в глаза. По мнению психолога Елены Калитеевской, чувство собственного достоинства рождается в наших людях скорее через внешнюю оценку, чем через радость открытия. Чтобы человек чувствовал себя комфортно, его должны хвалить – старшие, знающие, более опытные. Но способен ли учитель, не ощущающий своей самоценности, выпестовать это качество у детей? А ведь для ребенка учитель – это и есть тот самый значимый взрослый, в чьей поддержке он так нуждается.

Педагоги ждут от детей человеческого тепла. Но в то же время они твердо знают, что, перед тем как войти в класс, все личное и человеческое надо оставить за дверью. Контакт рождается из готовности одного человека открыться другому, поэтому возникает противоречие между ролевым и человеческим в учителе. Это приводит к метаниям: когда надеть маску идеального педагога, а когда позволительно быть живым человеком? В учительской среде принято считать, что непосредственность позволительна только в часы внеклассной работы, в остальное время положено стоять на пьедестале.

Однако что делать с личным? Учитель, как и всякий другой человек, может испытывать стыд, страх, зависть, унижение, разочарование, раздражение, отчаяние. Уход от бессилия в поведенческие штампы и клише полностью замораживает общение педагога с детьми, а спасти положение может всего-навсего пауза, во время которой ребенок сам найдет нестандартный выход из создавшейся ситуации. Психологи предлагают отказаться от образа учителя, знающего обо всем на свете, снять с себя бремя ответственности за принятие решений и с любопытством обратиться к ребенку – что сделает он? То есть перейти от беспокойной позиции “не знаю, как быть” к позиции “мне интересно, что сделаешь ты”.

Проявление достоинства связано с определенным риском. Взрослый может найти в себе силы вопреки окружению сохранять свой взгляд на вещи или преобразовывать мир, в котором живет, а ребенок пока еще слаб. Поэтому работа по выработке навыков достойного поведения должна вестись одновременно и со взрослыми, и с детьми.

Многие участники секции говорили о том, что позиция ощущения собственной ценности для сегодняшних педагогов не типична, и нередко после тренингов учителя со стажем подходят к психологам, чтобы выразить свою благодарность: “Я три дня чувствовала себя личностью”.

Успех групповой тренинговой работы во многом обеспечивается созданием ситуации безопасности – все можно, никто никого не обидит. Значит, если в школе удастся создать безопасную ситуацию для детей, учителей, администрации, возможно и снятие штампов, и работа по обретению собственного достоинства.

Елена ШАРОВА

Договорись с тем, чего ты боишься!

На занятиях в мастер-классе “Тревоги и страхи детей при поступлении в начальную школу” психологов учили преодолевать чувство немотивированной опасности у детей

В последние годы детские страхи перестали восприниматься как симптом психических нарушений и отчасти перекочевали в область психологии и педагогики.

Здоровый страх – явление необходимое и даже полезное: он означает, что существует некоторая угроза и пришло время о себе позаботиться. От нормального страха человек лучше соображает, быстрее бегает, громче зовет на помощь – иными словами, его внутренние силы мобилизуются, что дает возможность уйти от опасности. Но с этим страхом к психологу не приходят – приходят с его невротическим проявлением, когда реальной опасности нет, а ребенок тем не менее чего-то пугается. Цепенеет, закрывает глаза, прячется, избегает встречи с чем-то новым. Его мир становится маленьким, повторяющимся, скучным. Таким образом, злокачественный страх, заменяя собой интерес и любопытство, тормозит развитие растущего человека. Но вся школьная жизнь построена как бесконечная череда встречи с чем-то новым, поэтому отчасти она провоцирует тревожность. В зависимости от особенностей проявления психологи выделяют три вида страхов.

Первый – это страх бытия. Ребенок его не замечает и, значит, не может о себе позаботиться, но ведет себя так, словно за ним кто-то гонится. Он не может ни на чем сосредоточиться, бросается от одного предмета к другому. Делает одно, а сам смотрит в другую сторону. Или замирает, как жучок, который притворяется мертвым. Другие ведут себя словно механические игрушки. Вроде бы ничего не произошло – только в комнату кто-то вошел, а взгляд стал напряженным, поведение искусственным. Другой вариант проявления этого страха – ребенок становится этаким подергунчиком, поэтому мир, в котором он живет, приобретает фрагментарный характер. Если у такого ребенка спросить, где он только что был, ему мало что удастся вспомнить. Что видел по дороге в школу – опишет не более одной-двух уличных картинок. Он не успевает идентифицировать, называть и структурировать увиденное, поэтому оказавшись в ситуации, в которую он уже однажды попадал, воспринимает ее как неизвестную.

Психологи считают, что такой страх появляется в результате травмирующего опыта, полученного в раннем детстве, когда малыш еще не может говорить и потому не в состоянии переварить свои переживания. У него остается только ощущение опасности при встрече с новым: сейчас что-то произойдет и будет плохо. Это чувство присутствует как постоянный фон, ребенок его не замечает, но делает все возможное, чтобы ничего нового в его мир не проникало.

Такие дети болезненно реагируют на любое внимание к собственной персоне и особенно не любят, когда смотрят на них в упор или дотрагиваются.

Прежде всего такому ребенку надо показать, что взрослый уважает дистанцию и легко переключается на какие-то свои дела. Для занятий с детьми, страдающими подобной тревожностью, Наталья Кедрова посоветовала игры, в которых необходимость реагировать на множество раздражителей внешнего мира заменяется задачей делать что-то одно, например, определять, что лежит в мешочке.

Второй страх связан с потребностью в безопасности. Ребенку нужно, чтобы с ним рядом всегда кто-то был. И в то же время страшно, что если он сделает что-то не так, взрослый на него рассердится, обидится и уйдет. На этот фон накладывается страх быть незамеченным, поэтому, чтобы привлечь к себе внимание, ребенок начинает вести себя демонстративно – кривляется, кричит, делает все наоборот.

Боясь, что его бросят, он следит за взрослым взглядом и даже телом. Жалуется, что ему страшно, и в то же время не может понять, что именно его пугает, – поэтому источник опасности подсознательно помещается под кровать или в шкаф: “кто-то сидит у меня под кроватью”, “кто-то смотрит в окно” и так далее. Чувство представлено ярко – сердце бьется или, наоборот, замирает, дыхание перехватывает, а из-за чего оно возникло – непонятно.

Корни этого не совсем понятного чувства тоже уходят в раннее детство, и связано оно главным образом с преждевременным (для малыша) выходом матери на работу.

Детей, испытывающих этот вид страха, Наталья Кедрова посоветовала сразу настраивать на встречу с родными после школы: “Я буду тебя ждать!” А для большей уверенности и ощутимости связи с домом давать с собой игрушку, мамину фотографию или какую-то небольшую вещицу. Учителей психологи должны нацелить на беседы, мысленно переносящие первоклассника в безопасную ситуацию семьи: “Что ты сделаешь, когда увидишь маму? Как расскажешь, что мы сегодня делали?” Но, пожалуй, самое главное – показать (или даже доказать!), что взрослый, который сейчас рядом, всегда готов ребенку помочь и его защитить.

Третий вид страха – это страх оценки, насмешки, иронии. Возникает он как печальный результат общения с родителями, когда вместо наказания они ребенка вышучивают. Боязнь остаться в дураках нередко проявляется в том, что ребенок старается максимально контролировать свои чувства и мысли, поэтому он становится совершенно неспособным ни на какую спонтанность и непосредственность, не хочет рисковать и держаться открыто.

Страх оценки заставляет отказаться от своих потребностей и притязаний, потому что на первый план выходит желание понравиться, угадать, чего ждут окружающие. Учителям такое поведение чаще всего нравится: ученик смотрит в рот, старается быть хорошим. Поэтому, если ребенок справляется с учебой, его внутренний разлад нередко остается незамеченным. Однако с определенного момента бедняге становится скучно, он начинает уставать, поскольку собственных интересов не замечает. Но боясь недовольства взрослых, он никак о своем состоянии не заявляет.

Этот страх чаще всего связан с конкретной ситуацией – замечание, окрик, плохая оценка, которые воспринимаются как чрезвычайно опасные. Если ситуация повторяется достаточно регулярно, то у ребенка могут появиться устойчивые невротические нарушения: болезненная застенчивость, низкая самооценка и даже различные психосоматические болезни.

Записала Елена ШАРОВА

Содержание этого номера