Совместный урок...
Все чаще учителя ищут формы сотрудничества друг с другом. Но у каждого учителя свой опыт, свой стиль, свой педагогический почерк. Как, не подавляя индивидуальности друг друга, работать сообща, тем самым подавая пример своим ученикам?
...Началось с пустяка: классный руководитель услышала о планах учительницы рисования
сводить учеников в Третьяковскую галерею. она могла пропустить это мимо ушей.
Но ей захотелось поучаствовать...Потом они вместе сочиняли режиссуру этого похода
в музей. Поход оказался многоэтапным, с удивительными заданиями и далекими прицелами.
Опыт сотрудничества помог учительницам шагнуть на новую для каждой из них ступеньку
педагогического мастерства. Какую именно – судить вам. Одно бесспорно: союз двух учительниц пошел классу на пользу.

Вячеслав БУКАТОВ,
кандидат педагогических наук

Вход – после звонка и по фальшивым билетам!

Пьеса начинается со списка действующих лиц,
а классный час – с неожиданного задания

Конец полугодия. Голова некоторых учеников занята новогодней дискотекой... Как тут вклиниться классному руководителю с очередным классным часом? А ведь в каникулы многих ждут концерты, выставки, спектакли. Учителю хочется рассказать о том, как же вести себя в фойе, зрительном зале. Но готовы ли слушать ученики?..

Учительская шкатулка

Учительница попросила ребят принести на классный час самые разнообразные билеты: автобусные, проездные, на электричку, в кинотеатр, на прошлогоднюю елку, в кукольный и драматический театры. Принесли, разумеется, не все, но к этому учительница была готова и отнеслась по-деловому спокойно.
Поделив между рядами билеты поровну, она попросила найти, что общего есть во всех этих билетах. Ученики и без того с интересом склонились над богатством, а тут и вовсе с жадностью принялись рассматривать каждый свою половину билетиков. Выяснив сходство, ряды-команды занялись выяснением различий.
После такой разминки ученики сложили все билеты в учительскую шкатулку (на худой конец это может быть шляпа) и достали из своих портфелей листы бумаги, фломастеры, карандаши. Оставив все это на партах, они вышли к доске.

Караси

Это один из социоигровых способов объединения учеников в рабочие команды. Учительница хлопает в ладоши. Ученики – кто быстрее – берутся за руки: сколько хлопков, столько учеников собираются в кружочек. Звучит сигнал – три хлопка. Возникают тройки.
Звучит новый сигнал – а это значит, соседи должны быть новые. Три хлопка повторяются, но ученики на месте не стоят. Они бросаются в другие кружки. Все перемешиваются. Все спешат. Всем весело. Пять хлопков... Два хлопка...
Скорость и точность возрастают, мобилизация увеличивается. Утомление от уроков уступает место окрыленной радости.
Наконец звучит сигнал – четыре хлопка. Возникшим случайно четверкам учительница объявляет, что сегодня они будут работать вместе. Ребята четверками усаживаются за парты (только, чур, каждый занимает не свою) и переносят свои “рабочие инструменты” на новое место.
Даже при неспешном темпе это займет минуты полторы-две.

Изготовление “фальшивок”

Каждой четверке предлагается изготовить один театральный билет. После “карасей”, задавших работе хороший темп, ученики сразу хватаются за дело.
Вот одна из четверок уже готова. Учительница просит назначить к ней посыльного с билетом, и когда тот подбегает, они вместе, как бы от имени билетера, выясняют, можно ли пропустить человека в театр по такому билету или нет. Многие четверки внимательно прислушиваются к их негромкому разговору.
Оказывается, первая четверка поспешила и забыла указать название театра. Посыльный возвращается к команде, которая обнаруживает (теперь уже самостоятельно), что на их билете отсутствует еще и день, и даже время спектакля. (Тут стоит напомнить читателю, что все билеты, принесенные в класс, после рассматривания были сложены в учительскую шкатулку, а это значит, что ученики работают по памяти.)
Многим четверкам приходится не раз и не два дорисовывать свой театральный билет. Одни не указали цену (и потом с гордостью дорисовывают штамп БЕСПЛАТНО). Другие забыли указать (вспомнить или сочинить) название спектакля (обычно его проставляет билетер вручную штампом на обратной стороне билета). Третьи переусердствовали и написали автора пьесы (его имя указывается не в билетах, а в афишах и программках). Кто-то наконец-то заметил, что у них не указано место в зрительном зале.
Посыльные бегали то к доске, то к своим рабочим четверкам. Те с нетерпением ждали новых вестей и бросались дописывать, дорисовывать, переделывать... В общем, “улучшать” свои театральные билеты.
Возникали все новые и новые подробности, о которых билетер (учитель) даже не помышлял: вдруг появилась многозначная цифровая нумерация на билетах, эмблемы театров (пусть не точные и даже вымышленные). На оборотной стороне билета появился текст обращения к зрителям: “Вход в зрительный зал после 3-го звонка...”. Или: “Детям до 16 лет на вечерние спектакли...”.
Некоторые четверки вздумали даже имитировать типографский шрифт! И получалось это у них на удивление удачно.
Столь виртуозные усовершенствования появлялись не только в работах тех детей, которые часто ходили с родителями в театр. Но и другие дети, которые, может быть, только раз в жизни были в театре, увидев у соседской четверки новую деталь в билете или услышав каверзный вопрос билетера у доски, старательно воспроизводили эту деталь в своем рукотворном билете.

Потолок, четыре стены

Даже старшеклассники порой плохо знают специфические термины зрительного зала. Поэтому, когда в билетах стали появляться номера рядов и мест, учительница написала на доске такие слова: ПАРТЕР, ФОЙЕ, БАЛКОН, АМФИТЕАТР, БЕЛЬЭТАЖ. Написала как бы для того, чтобы ученики не делали орфографических ошибок. На самом же деле она хотела познакомить ребят с терминологией театрального помещения.
И тут не обошлось без недоразумений...

Классный конструктивизм

Объявив о том, что через минуту пора сдавать билеты, учительница действительно собрала их ровно через минуту. Затем она показала ребятам фотографию зрительного зала (это была фотография макета, выставленного в холле кассы городской филармонии) и попросила построить в классе макет. Два ряда по три-четыре стула – партер. Два ряда – амфитеатр, два – балкон. По бокам – стулья бельэтажа и места в ложах.
Изумленные ученики тут же принялись за работу и с энтузиазмом стали двигать парты, ломая голову над конструкторскими решениями.
Постройка получилась многоярусной: места на полу, на стульях, на положенных на бок столах, на сдвинутых столах и, наконец, на стульях, стоящих на площадке из столов. С каким вниманием и осторожностью ребята потом пробирались на свои места в зрительном зале, сверяясь со своими рукотворными билетами!

Задание на неделю

Уже прозвенел звонок не только на перемену, но и с перемены, а энтузиазм не иссякал. Учительница объявила, что классный час закончен, пора расходиться по домам. Послышались протестующие стоны. Тогда она сообщила, что для продолжения театральной темы к следующему классному часу (а он будет перед самым Новым годом) каждой четверке нужно будет подготовить небольшую сценку из того спектакля, чье название они указали в своем театральном билете.
Задумки могут опираться на реальные спектакли, но могут быть сочинены и самостоятельно. В виде исключения сценки могут быть и из кинофильмов или мультфильмов (тогда из драматического театра мы перенесемся в кинотеатр). Но в каждом показе должны быть и костюмы, и декорации, и реквизит, и музыка.
Некоторые ребята тут же начали соображать, как и что им нужно будет подготовить к показу.

P.S. Учительница была готова подвести итоги и обобщить сведения по театральной культуре, напомнить правила вежливого поведения в театре... Но интуиция подсказала ей на этот раз отказаться от запланированного.
Она поступила разумно. Не все сразу! Многие явно сделали массу новых приобретений в театральной культуре. А значит, и в культуре поведения, культуре внимательного партнерства – будь то в музее, на спектакле, выставке или уроке, перемене или на классном часе.

Ольга ЛАПИНА

Пейзаж из шариковой ручки и заковыристых вопросов,

или Хроника плавания одного класса по Третьяковской галерее

В музей надо ехать с чем-то

Все началось с того, что я, классный руководитель 4 “А” класса, случайно оказалась поблизости от кабинета ИЗО. Катя – Екатерина Георгиевна, наша учительница по ИЗО – что-то рассказывала моим четвероклашкам и показывала репродукции картин Левитана и Серова. Я поняла, что мне нельзя это пропустить, и осталась...
Катя сказала, что хочет показать им подлинники этих картин и что для этого они скоро поедут в Третьяковку. Тут я не удержалась и встряла со своей режиссурой урока. “Для того чтобы ехать в Третьяковку, – говорю, – надо, чтобы было конкретное задание. Чтобы они ехали с чем-то”. И я предложила Кате сформулировать вопросы. Мы думали-думали, и в конце концов вечером Катя надиктовала мне по телефону штук пятнадцать разных вопросов по картинам Левитана. Среди них был, например, такой: «Как расположены бревнышки на мосту в картине “У омута”?». Чуть поменьше вопросов было по картинам Серова.
Я набрала вопросы на компьютере и разложила их по кучкам. Сделала двадцать карточек, на каждой – по три вопроса: два – по левитановским картинам и один – по картинам Серова. Вот пример такой карточки:
                    1) Какое время суток изображено на картине “Над вечным покоем”?
                    2) Какие краски использует Левитан для передачи цвета снега на картине “Март”?
                    3) Кто похищает Европу на картине Серова?
Хоть вопросы и повторялись, но сочетания из трех вопросов на карточках были все разные. Потому и карточки получились разные.

Озеро или пруд?

Накануне поездки я провела такую работу: каждая группа-четверка вытаскивала открыточку с репродукцией той или иной левитановской картины. Задание: эту картину описать так, чтобы другие по описанию могли ее узнать. Я облепила всю доску репродукциями. Так задумано, что все они похожи – про одно. На всех – разные пейзажи плеса, везде вода.
Потом ребята читали свои описания. Узнать там что-либо было практически невозможно. “Пруд около деревни” – заключение, которое дает группа в своем описании картины. А на самом деле (я не помню точно, как называется этот пейзаж, но, по-моему, “У озера”) там огромное озеро, где-то далеко сзади на холме деревенька маленькая. Но ведь для городских детей поначалу что река, что озеро, что пруд, что море на картине – все равно. В общем, запутаться есть в чем.
Потом я решила эту работу повторить. На этот раз – в парах или тройках. Объем описания картины – от трех до пяти предложений. Набор репродукций тот же.
Здесь тоже было любопытно. Первые – мальчишки – читают свое описание. Ничего не понятно! Непонятно мне. Но остальные ребята угадывают!
Короче, они друг у друга быстренько все поугадывали. И на этот раз никакой деревни на берегу уже не было. Зато были такие детали, что я бы не угадала ни за что по описанию, что же, собственно, имеется в виду. А они угадывали на сто процентов! И это нормально.

В левитановском зале

Подготовка была в понедельник, а во вторник мы поехали. Пришли в Третьяковку, разделись. Мы с Екатериной Георгиевной выдали ребятам задание. Происходило это так. Ребята подходили к нам по очереди, и мы скрепочкой к их блокнотикам (а ребятам заранее было сказано взять с собой блокнотики и ручки) прикрепляли карточки с заданиями.
Потом мы отправились по залам. Екатерина Георгиевна с ребятами ушли вперед, а мне пришлось затормозить, потому что у Ильи развязался шнурок на ботинке. Пока Илья справлялся с ботинком, остальные уже ушли. И мы с Ильей, Машей и Юлей стали их догонять. По дороге мы успели выяснить, что Илья и Маша уже были в Третьяковке и некоторые картины были им знакомы.
И вот мы дошли до левитановского зала. Ребята устремились к картинам, стали читать названия – где то, что им нужно найти. Ребята друг другу помогали искать нужные картины. В общем, началась бурная жизнь. Народу было немного, но там и сям мелькали какие-то группы детей, все время проходили экскурсии.
Екатерина Георгиевна велела ребятам, помимо того что написать ответы на вопросы, слегка перерисовать каждую картину (!). Ребята стали пристраиваться рисовать, а смотрительница все пыталась их отогнать от картин. Но когда поняла, что картинам ничего не угрожает, даже стульчик им свой уступила.

Слона-то я и не приметил

Страдали те, у кого была картина “У омута”. Они нашли этюд, а у них написано “картина”. Обыскали весь зал. “Летний вечер”, который висит в углу, тоже нашли. А картину “У омута” (которая, как потом выяснилось, занимает треть стены) – ну никак не могут. Не видят – и все! (Слона-то я и не приметил...) Я же стойко и мужественно молчу. Они ведь меня не спрашивают. Ищут сами.
Мы с Екатериной Георгиевной ходили, смотрели, любопытствовали, чем они там занимаются. К Екатерине Георгиевне в основном обращались по поводу, как что нарисовать. Даже я кому-то из ребят что-то подрисовывала. Представьте... Рома Копейкин, который пытается перерисовать синей ручкой в блокнотик “Золотую осень”. Прелесть, правда?!
Злосчастную картину “У омута” они все же потом нашли. Это было самое огромное полотно в зале.
Мне мои ребята очень понравились: они занимались делом, все были этим делом озабочены. До сих пор не пойму, почему Роме так необходимо было зарисовать “Золотую осень”?..
Но пора переходить в другой зал. Костя не успел дорисовать картину “У омута” – у него кончились чернила в ручке. Я дала ему свою, и он сидел дорисовывал. Один из доставшихся ему вопросов был такой: как расположены бревна на мосту? И вот сидит Костя и срисовывает эти бревна. Пусть срисовывает. Костя такой человек, что потеряться не должен. Мы пошли в зал Серова, и он нас потом догнал.
Зал Серова совсем маленький. Но и вопрос по Серову в карточке тоже один.
Самый сложный вопрос: кого из Морозовых нарисовал Серов”? А их там много, Морозовых-то. В процессе поиска Леша набрел на портрет Николая II. Портрет не парадный, а изображен симпатичный юноша в военном мундире. Романтический такой портрет.
Вот Леша стоит и любуется на него. Потом меня зовет полюбоваться. Я говорю: “Да, Леша... Это последний царь”. Он говорит: “Я знаю. Потом был Ленин, потом Сталин, потом Лужков, потом Ельцин...” Вот такое хорошее рядоположение у ребенка.

Некрасиво нарисовано

Рядом с Серовым – Коровин. Стойка разделяет зал на две половины, и Рома с Женей, которые свое задание уже сделали, зашли на коровинскую половину.
Слышу Женькин говор, очень характерный, и вижу глаза – круглые, когда речь заходит о чем-то не очень приличном: “Ольга Петровна, там птичка на картину накакала... Хи-хи”. Они подводят меня к “Бульвару капуцинок в Париже” и тычут носом.
Я как ни в чем не бывало говорю им, что эта живопись именно так вблизи и воспринимается. И называется она “импрессионизм”. Что когда первая такая картина появилась на выставке, то ее действительно восприняли как что-то шокирующее, неправильное, и эксперты в том числе.
Женька с Ромкой остались очень довольны: выходит, что они не хуже экспертов.
Когда-то давно, когда наши дети были еще маленькими, мы с Екатериной Георгиевной повели их на выставку смотреть Шагала. При этом мы были абсолютно уверены, что детям понравится. Яркие краски, четкие линии – чего казалось бы?
Но дети поднялись в зал, Даша моя окинула взглядом картины и сказала:
– Пойдем отсюда, мне не нравится.
– Почему? – говорю я.
– Некрасиво нарисовано.
Вот так. Классику они любят, а импрессионизм – нет. Им надо, чтобы все было вырисовано до последнего. Если Левитану “Летний вечер” они еще прощают (там что-то не особо четко прорисовано), то Коровину – нет.

Перевод с немецкого

Смешно получилось с картиной “Большая вода”. В карточке с заданиями она была названа “Половодье”, потому что у Екатерины Георгиевны дома альбом с репродукциями на немецком языке и название картины она брала оттуда, когда вопросы придумывала.
Так вот бедные дети не нашли картины “Половодье”. Долго мучились, потом пошли за помощью ко мне. Я тоже ничего не понимала. Екатерина Георгиевна, конечно, объяснила нам, что произошло.
Интересно получилось. Теперь дети знают, что “большая вода” в переводе с немецкого звучит как “половодье”. А заодно выяснили, что это такое – половодье.

Было ли продолжение у этой истории с Третьяковкой? Об этом надо спросить у Екатерины Георгиевны.

Екатерина ЛЫСЕНКО,
преподаватель изобразительного искусства

Золотой цвет солнца на черно-белой загадке

Продолжение истории 4 “А”, или Что мы принесли из выставочных залов

На следующем за поездкой в Третьяковку уроке я провела итоговую контрольную работу аж из трех частей! (Сочиняла в поте лица своего.) Задачу я себе поставила банальную: “проверить возможности зрительной и слуховой памяти” наших четвероклашек. Что получилось – судите сами.

На первом этапе контрольной работы я показала детям черно-белые репродукции двух картин Серова – “Девочки с персиками” и “Девушки, освещенной солнцем”. Вопросов было два по каждой работе. По “Девочке с персиками” такие: 1) Какого цвета кофта на Вере Мамонтовой? и 2) Какого цвета рисунок на тарелке, висящей на стене в этом портрете? По “Девушке, освещенной солнцем” такие: 1) Какого цвета кофта у девушки, освещенной солнцем? 2) Какого цвета у нее юбка?
Удивительно, но две трети класса все же ответили верно. Были и свои трудности. В карточках, которые мы раздали детям в Третьяковке, не было вопроса о цвете юбки у девушки, освещенной солнцем. Поэтому этот вопрос оказался наиболее сложным. Кроме того, я заметила, что дети зацикливаются на строгом выполнении конкретного задания. Если, например, вопрос стоит о том, какого цвета кофта у девушки, освещенной солнцем, то дети обращают внимание исключительно на кофту. Внимательно рассмотрев в музее эту самую кофту, они уже не помнят, какого цвета юбка.
Конечно, не все столь узко рассматривали заданную картину. Некоторые все же увидели, что юбка у нее синяя, что сидит она под деревом, что дерево – сосна и так далее. Но, к моему большому сожалению, было немало детей, которые так и не увидели целостной картины.

Во второй Части моей контрольной работы мы обсуждали ответы на вопросы, которые в виде карточки получил в музее каждый ребенок. Результаты оказались интересными. Например, варианты ответов на вопрос “Сколько лодок изображено на картине Левитана “Вечерний звон”?” расползлись от трех до пяти. Многие не увидели лодочку вдалеке. Ксюша сказала: “А я думала, что это не лодка”.
На вопросы типа «какое настроение в той или иной картине?» или «какими красками написан снег или кофта?» (и то и другое предположительно белое) дети отвечали развернуто. Например, кофта у девушки, освещенной солнцем, розовато-желтовато-голубоватая. Собственно, мне-то и нужно было, чтобы они увидели, как можно изображать белый цвет.
При описании цвета травы на картине “Владимирка” многим, к моей радости, потребовалась целая цветовая палитра.

Третьей Частью моей контрольной работы было вспомнить и написать названия картин.
Я принесла в класс альбом с репродукциями картин Левитана. Благо что все надписи в нем на немецком языке, поэтому прочитать названия ребята не могли. Я показывала репродукции, а дети должны были написать названия картин. Но с этой, казалось бы, легкой частью контрольной они почему-то справились хуже.
Меньше половины класса запомнили знаменитый “Март” Левитана, трудно дались “Владимирка”, “Вечерний звон”, “У омута”. Легче было с картиной “Над вечным покоем”. Ее название вспомнили почти все.

И еще были тестовые вопросы. Я предъявила ребятам три портрета: портрет Левитана, портрет Коровина и портрет Карузо. Все три – кисти Серова. Я продиктовала фамилии, в произвольной последовательности показала занумерованные портреты, а дети должны были поставить цифры 1, 2, 3 в правильном порядке – короче, «узнать» каждую знаменитость в лицо.
С этим заданием класс справился блестяще! Видимо, Левитана узнали все, Коровина тоже: мы еще до поездки в музей работали с этими портретами – рассматривали, я рассказывала о Левитане, Коровине. А Карузо скорее всего уже методом исключения узнали. Но были и такие корифеи, которые запомнили Карузо еще в музее и узнали его сразу, нимало не сомневаясь.

Но что поразило меня больше всего – это их рисунки. В Третьяковке я дала детям «бредовое» (по мнению Ольги Петровны) задание – сделать зарисовки к будущей работе “Картина, которая больше всего мне понравилась”. А на дом задала сделать рисунок по этому эскизу. Или хотя бы воспроизвести композицию. Или же, отталкиваясь от заданного сюжета, написать свою работу – творческую. Вот почему Косте так необходимо было срисовать все бревна на мосту в картине «У омута»!
Меня совершенно потрясли работы Димы. Вот его “Девушка, освещенная солнцем”. Весь рисунок залит желтым цветом – это солнце. Немного сбоку сидит девушка, воистину освещенная солнцем... Интересные были вариации на темы – “Золотая осень” и “Над вечным покоем”. Полина очень здорово нарисовала “Март”...

В общем, если подытожить, можно сказать, что творческая часть моей итоговой контрольной работы наиболее удалась. Конечно, хотелось потешить себя и искусствоведческими знаниями ребят... Но неудача в этом не расстроила меня, так как поход в музей дал им очень хороший импульс для творчества.
Теперь я вынашиваю планы идти в Третьяковку еще. Мы смотрим Поленова, Коровина, Борисова-Мусатова пока в репродукциях...
Надеюсь посмотреть с ними Иванова, Васнецова, Врубеля, Репина, Сурикова...


Рисунки Евгении ДВОСКИНОЙ

Содержание этого номера