ИНСТИТУТ УЧИТЕЛЬСКОГО МНЕНИЯ
        Ответьте министру, пожалуйста!

Как учителю влиять на школу? Не на свою школу, а на школьную жизнь страны? Иногда к директору на прием не попадешь, что уж говорить о более высоком начальнике.
И коллеги не всегда одобрительно относятся: если кто-то ходит по начальникам со своими идеями, считают выскочкой.
– Вас же никто не спрашивает, зачем высовываться? Там наверху ведь люди умные сидят, без нас разберутся.
Не разберутся. Без нас не разберутся. Демократия – это когда каждый имеет не только право, не только возможность влиять на то, как идут дела. Демократия – это когда у каждого есть абсолютная уверенность, что его голос необходим.
– Все будет плохо, если я не выскажусь, если я не повлияю, – все будет плохо.
Общество, которое настроено на голос каждого, не может быть обществом несчастных и обездоленных.
Все это так, скажет читатель, умудренный опытом, все это так в мечтах и иллюзиях, а вот в жизни все по-другому. Никому мы не нужны – ни с идеями, ни с бедами нашими.
Недаром в народе говорят: «До Бога высоко, а до царя далеко».
Но жизнь все-таки меняется. Все-таки, несмотря на нищету, голод и обман, начинают появляться маленькие надежды на ценность человеческого, а не начальственного голоса. И тогда голос ребенка тоже оказывается кому-то нужен. Закон школы простой: если общество слышит учителя, то учитель слышит ребенка. Если обществу и власти необходимо слово учителя, то и школа начинает жить ожиданием детского слова. Иначе не получается. Десять лет назад многие критики педагогики сотрудничества называли ее утопией.
Так не бывает, говорили.
Они не могли себе представить равноправия детей и взрослых, потому что не верили в равноправие среди взрослых. Но шаг за шагом, в кошмарных условиях, когда школа борется за выживание, тем не менее уже очень многие убедились, что сотрудничество – единственная возможность хорошо учить и хорошо учиться.
Когда нас начинают слышать, мы и сами начинаем говорить не хором, не торопясь, не перебивая и не заглушая друг друга.
...Месяц назад мы предложили учителям ответить на вопросы министра, и очень боялись, что учителя не захотят это делать. Мы боялись, что уже не осталось ни одного работника школы, который еще надеется быть услышанным, которому еще есть что сказать власти.
Мы ошиблись. В.Филиппов получил письма. Мы не стали делать для министра специальную подборку – он прочел все. Просим нас извинить – не можем опубликовать каждое письмо, это займет всю газетную площадь. Поэтому министр комментирует ответы читателей, а мы приводим отрывки лишь некоторых писем. Но мы сделали одну важную вещь: пригласили фотографа, чтобы снять, как В.Филиппов работал над письмами. Он работал с ними так, как работают с учебником: конспект, выписки, заметки на полях.
И мы поняли, что читатели нашей газеты открыли новую школу: школу для министра.

“Первое сентября”

Мы продолжаем диалог с министром.
И публикуем новые вопросы Владимира Филиппова нашим читателям.

1. Что вы понимаете под воспитательной работой в школе?
2. Какой должна быть региональная образовательная политика министерства?
3. Как вы относитесь к открытию в школе внебюджетного счета для привлечения спонсорских денег, учета родительских денег, более четкого их расходования?
4. Как вы считаете, нужен ли школе общественный совет, который помогал бы ей находить внебюджетные средства и контролировать их использование?

Министр образования Владимир ФИЛИППОВ:

“Школа не должна быть только
школой обучения”

Мы забыли о душе ребенка.
Сегодня, как никогда раньше, цивилизация буквально на каждом шагу задает себе вопрос: “Куда мы идем и зачем?” – а значит, в основе образования должны лежать идеи гармоничного развития личности, когда радость становится не целью жизни в будущем, а ее содержанием сегодня.
А.САЙБЕДИНОВ,директор федеральной экспериментальной площадки “Светлинский лицей” Томская область

Невозможно на высоком уровне изучать по шестнадцать предметов в год. И главное – зачем это делать?
Необходимо уменьшать не общую нагрузку, а набор обязательных предметов одной параллели. Пусть свой факультатив ученик выбирает сам. Очень плохо требовать от детей знания того, к чему у них не лежит душа!
В.ОКСЕНЕНКО,учитель математики поселок Селекстанция, Курская область

Самая большая ошибка – формировать содержание образования в академических кабинетах. Определяя содержание образования, авторы шли от себя, а не от жизни.
В.СТАНКЕВИЧ, заместитель начальника Управления народного образования Приморский край

Разрешив свободу творчества, мы в то же время ограничили учителя рамками отчетов, проверок, устаревшей системы отметок.
Л.ИЛЮХИНА, директор лицея и руководитель филиала технического университета Каменск-Шахтинский,   Ростовская область

– Я еще раз убедился в том, что учителя сегодня готовы стать авторами содержания образования. Почти все ругают стандарты, пресс проверок и контроля. Ощущение у педагогов такое, что чем беднее они живут, тем жестче закручиваются гайки контроля над школой. Многие пишут, что базисный учебный план оторван от реальной жизни школы. Для меня это означает, что мы еще не нашли оптимальный вариант учебного плана.
Безусловно, за последние годы школьные программы по сравнению с советскими программами стали более гуманитарными. Но гуманизация нашей школы отстает во многом от мирового опыта. Мы даем отвлеченные знания нашим школьникам и намного меньше практических навыков, чем в школах других стран. Попытки ввести профессиональное обучение не связаны с основным направлением школьного образования.
С другой стороны, понятие гуманизации образования и гуманного отношения к самому ребенку означает, что мы должны растить его всесторонне развитым, обладающим знаниями не только в области математики, физики, химии.
С проблемой гуманизации напрямую связана проблема воспитания. Разрушив когда-то пионерскую организацию, мы взамен не предложили ничего другого. А ведь детские организации нужны, но скорее всего внешкольные. Кстати, меня порадовало, что на мои вопросы откликнулись и работники дополнительного образования. Там сейчас происходят очень интересные вещи. Есть дома творчества, которые уже переросли свою “дополнительность” и претендуют на совершенно особенную образовательную программу.
А мы пытаемся решать задачи духовного и культурного воспитания часто примитивным и архаичным способом – введением новых предметов. В последние десять лет в школе появилось много одночасовых предметов. Учителя не видят в них никакого смысла. Низкое качество программ, отсутствие учебных пособий плюс один час на предмет в неделю – вот вам формула неудачи для таких предметов. В результате мы лишь формально развиваем и воспитываем. Во многих письмах об этом пишут, и я должен с этим согласиться.
Мы до сих пор используем старый принцип обучения детей, когда стараемся дать им большой объем знаний. И, создав хороший стандарт, программу и даже хороший учебник, считаем, что проблема решена. Правильно заметили учителя, что невозможно требовать от детей знаний того, к чему у них не лежит душа. Вот письмо из Томской области от директора лицея А.Сайбединова о том, что сегодня у нас школа не несет в себе главного – радости и ощущения жизни. Я бы уточнил: радости познания.
Итак, еще раз сформулирую: нельзя требовать от ребенка знаний, к которым не лежит душа; иначе школа не даст главного – радости познания. Эта мысль принципиально меняет подход и к содержанию учебника, и к программам.
Но при этом нам, руководителям образования, надо реально посмотреть на проблему ответственности за качество образования. Письма – ответы на мои вопросы помогли заметить удивительную вещь: учителя не снимают с себя ни капли ответственности за качество образования, несмотря ни на что. Но нам надо понять, что ответственность и свобода учителя – вещи друг без друга невозможные. А мы по старинке считаем, что учитель лишь исполнитель, а вот мы, начальники, и есть ответственные лица.
Действительно, в прежней советской системе ролью учителя было четко следовать предписаниям. Сделать шаг влево или вправо было очень тяжело. И поэтому обвинять сегодня учителя в чем либо вообще безнравственно. На ученика влияет не только школа, но и социально-экономическая среда, и обстановка в семье, и средства массовой информации. А мы хотим, чтобы один учитель все исправил. Учителям, которым это удается делать, надо памятники ставить, по крайней мере медалями награждать. Но, чтобы сделать такое воспитание нормой, необходимо многое изменить в обществе.

Для введения норматива необходимо:
1. Выделить в общей куче налогов – образовательный. Чтобы налогоплательщик знал: эта часть его налогов ушла на образование.
2. Средства налогоплательщиков, отчисляемые на образование, должны поступать в бюджет образования, а не направляться на другие нужды.
3. Нужно определить норматив с учетом типологии российской школы (сельские, поселковые, городские, северные...). В противном случае многие, в особенности сельские школы закроются.
4. Главное условие: полный и обязательный переход школ в статус юридического лица.
А.САЙБЕДИНОВ, директор федеральной экспериментальной площадки “Светлинский лицей”
Томская область

Будет большим заблуждением, если норматив ставить в зависимость от количества учеников. Наша сельская школа, в которой 400 учеников, располагается в здании, рассчитанном на 730 учащихся. Затраты на обслуживание здания у нас значительно большие, чем в других школах. Кроме того, школа находится в поселке с беднейшей социокультурной инфраструктурой и довольно сложным социальным составом населения, что, естественно, создает много проблем в воспитании наших ребят.
А.МАКАРСКИЙ, директор школы поселок Войскорово, Ленинградская область

– Финансовый норматив – это очень важный вопрос. Ответы читателей можно свести к одному: финансовый норматив – это хорошо, если он будет выполнен. Но многие, особенно директора школ, все-таки задают вопросы: как вы видите норматив? Он будет создан на федеральном уровне или все же будет заложен в местном бюджете? Вы знаете, что сейчас учителя выходят на демонстрации с плакатами “Верните школу в государственный бюджет!”?
Да, мы знаем, что многие учителя об этом говорят. Это отражает сознание большей части общества. С другой стороны, мы хотим строить гражданское общество с сильными органами местного самоуправления. Да и в федеральном бюджете денег нет. Я, например, могу себе представить реакцию министра финансов, если войду в правительство с таким предложением: давайте переведем школу на федеральный бюджет.
Что такое финансовый норматив, как я его представляю. Прежде всего речь должна идти о федеральных финансовых стандартах, выработанных для всей страны, на которые должны накладываться местные нормативы, учитываться региональные особенности и климат. Нормативы, конечно, не должны спускаться сверху и быть для всех едиными. Они должны утверждаться на уровне регионов. Это во-первых. Во-вторых, нормативы финансирования школы можно вводить только тогда, когда будет ясно, что государство их гарантированно обеспечивает.
Когда я прочитал ответы читателей, у меня возникла идея отсрочить введение норматива на послекризисное время. Во время кризиса нормативы не вводят...
Сначала надо отработать финансовый норматив только в тех регионах, которые могут с уверенностью его обеспечить. Если в регионе зарплату не платят месяцами, то какой там может быть норматив? Фактически сейчас к этому готовы только 10 процентов регионов. Ближайшая задача – определить экспериментальные площадки, на которых можно было бы отработать механизм нормативного финансирования.
Меня интересует в большей степени другой вопрос, связанный с нормативным финансированием. Это вопрос привлечения в школы, помимо государственных и муниципальных, других средств. Сейчас эта проблема решается в основном в виде просьб к родителям оплатить содержание уборщиц, охраны, покупку приборов, реактивов и так далее. Деньги в большинстве случаев поступают в школу нелегальным путем, потому что получать деньги наличными и не платить налоги запрещено законом. Контролировать их трудно, ведь они поступили не через сбербанк. На мой взгляд, нужно, чтобы каждая школа имела в сбербанке свой внебюджетный счет и чтобы на этот счет каждый желающий мог перечислить деньги. Пока мы не используем эту возможность. В Америке существуют ассоциации выпускников школ. Общественный совет школы обращается через такую ассоциацию к выпускникам с просьбой перечислить средства на счет школы. Ведь в каждой школе, даже в сельской, есть выпускники, которые готовы помочь этой школе. Представьте, если бы можно было зайти в сбербанк и перечислить деньги в свою школу. Тысячи выпускников поддержали бы свои школы, помогли им сегодня выжить.
Пока у нас нет этой схемы, школы теряют колоссальные деньги.

Нагрузка будет меньше, если мы дадим ребенку возможность больше учиться самостоятельно. И станем оценивать его успешность по рефератам, проектам, с помощью тестов.
П.ЛЕРНЕР,
доцент МПГУ, председатель Ассоциации инженеров-педагогов

Не задавать домашних заданий, одинаковых для всего класса. Один ребенок устает от двух задач, а другому и пять нипочем. Но для нас главным должно быть здоровье ребенка, а не навыки решения задач. И надо уменьшить обязательный объем программ.
Е.КАДУЖИНА, учитель село Домна, Читинская область

Мы слишком быстро делаем взрослыми детей – с четырнадцати лет. У нас фактически обязательное девятилетнее образование. Я за продление детства. За 12-летнее образование.
Т.ШУКАЛОВА, учитель Вязьма, Смоленская область

Хотя ни мои дети, ни мои родители не в восторге от этой перспективы, я поддерживаю 12-летнее образование. В условиях, когда никому нет дела до молодежи, удержать детей в школе означает спасти их от улицы. Кроме того, двенадцатый год стал бы мостиком к вузу или приобретению профессии.
В.ГУСЕВА, учитель деревня Кладово, Ярославская область

По двенадцатилетней схеме работает весь мир, и в ней есть положительное зерно, но нам она трудно достанется. Необходимо реконструировать всю систему образования.
И.ГАЛИЦИДИ, директор негосударственной школы “Росток”Анапа

– Как уменьшить нагрузку учеников? Одни читатели говорят о том, что надо менять содержание образования. Другие пишут о том, что нужно уменьшать количество часов, количество уроков. И этот вопрос напрямую связывают с двенадцатилетним обучением.
Именно на эту тему хочу посоветоваться и с руководителями всех органов управления образованием. Что означает сократить часы, не меняя содержания программы? Это значит нагрузить учеников домашней работой еще больше. Что означает сократить объем материала? Наверное, этот же материал можно реализовать более современными педагогическими подходами. Есть разные методики, которые пытаются этого достичь. В этом и заключен смысл методики Давыдова, других педагогов-новаторов. Мы приходим к выводу, что нужны структурно-функциональные изменения процесса обучения. Одиннадцатилетка или двенадцатилетка – вопрос структуры. Функциональные изменения произойдут в самой системе преподавания. Что же касается содержания, мы никогда не были им довольны и не будем довольны. Для школы это процесс вечный. В этом, может быть, наше счастье. Будем пересматривать каждые десять лет математику, биологию и физику, и гуманитарные науки. Каждое следующее поколение будет учиться по другим учебникам.
Традиционные опасения по поводу двенадцатилетки: нужно дополнительно много денег. Я знаю, что в Каменск-Шахтинском есть федеральная экспериментальная площадка, которая опробует модель двенадцатилетнего обучения уже с этого года, причем без увеличения финансовых затрат. Это инициатива директора, поддержанная мэром. Но при этой школе есть свой вуз, ребята, которые заканчивают среднюю школу, сразу становятся студентами.
Большинство же педагогов боится, не придется ли всем юношам по окончании двенадцатилетки идти в армию. Но я считаю, что призыв в армию выпускников двенадцатилетки – это организационно-технический вопрос, который решается политической волей руководителей государства.
Конечно, мы не перейдем на двенадцатилетку, не решив проблему призыва в армию. Мы поставим этот вопрос перед правительством.
Шестнадцатого декабря мы планируем собрать всех руководителей органов образования, чтобы наметить план мероприятий по обсуждению проблемы двенадцатилетнего обучения на ближайшие четыре-пять месяцев. С помощью вашей газеты обсудим вопрос, опубликуем программу перехода на двенадцатилетку, обсудим ее в регионах, на парламентских слушаниях. И уже потом проведем расширенную коллегию, которая примет план поэтапного перехода.
Что нужно сделать? Нужно ли готовить первой программу обучения? Это зависит от того, какую схему примем. Если схема будет 9 + 3, то девятилетку можно реализовать по старой схеме. И можно переходить к двенадцатилетке с 1 сентября 1999 года. Если же будет принята схема 10 + 2, уже по-другому надо подходить к программе первой ступени. Надо будет менять содержание, учебники писать. И это отнимет как минимум два года. Поэтому, я думаю, к 1 сентября 1999 года мы скорее всего не будем готовы к этому переходу.

Школа больна нищетой. Голодные дети, думающие только о куске хлеба, учителя в стоптанной обуви, в заштопанных чулках, нищие духом, мало читающие (денег на книги и газеты давно нет)... Карты проедены мышами, мел величиной с голову (откалываем по кусочку). Это главная болезнь, но она порождает множество других.
В.ГУСЕВА, учитель деревня Кладово, Ярославская область

Школа по-прежнему больна процентоманией. Страшно, когда от учителя требуют обучить одинаково хорошо всех детей. Учитель, с одной стороны, понимает, что это невозможно, а с другой – живет в страхе, что ему обязательно на это укажут. От этого постоянно возникают конфликты. Происходит внутренний надлом и постепенное профессиональное выгорание, что, естественно, самым пагубным образом отражается на наших детях.
А.МАКАРСКИЙ, директор школы поселок Войскорово, Ленинградская область

Школа больна тем, чем больно все общество: отсутствием красивой цели, придуманными идеалами, обманом себя и окружающих, нежеланием серьезно и с душой работать. Главная наша болезнь – нищета (материальная) ведет к нищете духовной.
Т.ПАКУЛОВА, директор школы № 73 станица Горхон, Республика Бурятия

Школа растеряла традиции детского движения. Классные руководители под лозунгом “Все равно денег не дают” ограничиваются в лучшем случае несколькими мероприятиями в год. Меня угнетает упадок нравственной атмосферы: сплетни, завистничество стали нормой в школе. Однако надеюсь, что это субъективная оценка.
Е.КАДУЖИНА, учитель село Домна, Читинская область

Министерство общего и профессионального образования уже сделало правильный шаг в сторону определения причины успеха отдельных школ – создало федеральные экспериментальные площадки (ФЭП). Но пока это всего лишь первый шаг. Главное – найти способ, оказать помощь в развитии инициативы авторов эксперимента и описании результатов.
М.БАТЕРБИЕВ, директор экспериментального лицея Усть-Илимск

Считаю, что новый министр должен созвать съезд учителей России. Это даст образованию очень много для того, чтобы начать наконец решать проблемы.
В.СТАНКЕВИЧ, заместитель начальника Управления народного образования Приморский край

Школе принесет успех сотрудничество со своим непосредственным руководством. Чиновники, например, не любят возиться с необычными детьми, с необычными школами. А ведь эти школы часто спасают детей, становятся ростками новой педагогики.
А.ПЕТРЫНИН, директор Центра реабилитации Хабаровск

Школу спасет слаженная работа педагогического коллектива. Спасет продуманная правовая база: Закон “Об образовании” должен иметь подтверждение в других законодательных актах. Иначе получается, что он что-то нам обещает, а в других законах (в частности в налоговом законодательстве) этого нет.
И.ГАЛИЦИДИ, директор негосударственной   школы “Росток” Анапа

Нормальное благосостояние, забота государства, защита министерства, сохранение теплоты и доверия во взаимоотношениях учителей и учеников – вот что сделает школу успешной.
В.АРНАУТОВ, директор Учебно-научно-педагогического комплекса Михайловка, Волгоградская область

– Чем больна школа? Из писем стало ясно, что не только нищета, нехватка учебников, устаревшее оборудование так беспокоят учителей, но и отсутствие мировоззренческих ориентиров, представлений о том, какое общество, какое государство мы строим, каким должен быть человек. Я еще раз убедился: учитель – человек духовный. Речь идет о том, что нельзя жить без образа будущего. Потому что тогда исчезает смысл образования.
От школы во многом зависит, каким будет общество. Хочу подчеркнуть: я категорически против воспитания в школах с помощью партий. В школе не должно быть никаких детских политических организаций. Но учителя еще раз мне напомнили: образование – это обучение плюс воспитание. Нам сейчас надо серьезно заниматься воспитанием. Иначе будет в пору переименовывать наше Министерство образования в министерство обучения. Но, с другой стороны, нельзя для этого выделить час и в течение этого часа детей воспитывать. Для меня слово “воспитание” традиционно связано прежде всего с понятиями физической и духовной красоты. В западных школах ученик обязан два раза в неделю посещать спортивную секцию, кроме того, он обязан два раза в неделю заниматься в каком-нибудь кружке – историческом или литературном, или любом другом по выбору.
Школа не должна быть только школой обучения. Известно, что академик Давыдов построил новую схему школы, в среднем звене которой упор делается не на обучение, а на огромное количество видов деятельности, и ребенок может заниматься социально-общественной деятельностью, общественно полезной, трудовой, спортивной. В школе должны возникнуть такие условия, чтобы ребенок, особенно подросток, мог себя попробовать в разных общественно полезных действиях. И на этом происходит его воспитание.
Но надо что-то делать с нашими учебными планами. Я же вижу: у учителей не хватает времени на воспитательную работу, они не защищены социально, за это платить нельзя, даже если бы были деньги. Вся воспитательная работа в школе сегодня происходит подпольно, по-партизански.
И может быть, сейчас впервые эта проблема в такой острой форме поставлена с помощью читателей: надо заниматься воспитанием, а не только обучением. У нас просто нет другого выхода.

Материал подготовила Наталия ИШТРИКОВА