Учитель свободнее любого чиновника

ельзя делить школьное сообщество на учителей и чиновников, потому что очень трудно определить, что влияет на ребенка больше – урок в классе или школьный порядок. Порядок, которому вынуждена подчиняться школа. Порядок, который устанавливается чиновником. Но среди учителей и родителей чиновник пользуется дурной славой: его боятся, ему не верят, его подозревают во всех грехах. И все сходятся на том, что если бы чиновника не было вообще, – вот это была бы жизнь! Сколько бы славных дел мы тогда сделали!
Десять лет назад, когда «Эврика» проводила самый первый конкурс «Авторская школа», в поселке Асаново, недалеко от Ижевска, тогдашний министр образования Удмуртии А.М.Лисина предложила все организовать не в городе, а в лесу, на территории сельскохозяйственного техникума. И когда мы с ней приехали осматривать предполагаемое место проведения, то первым делом пришли на большую поляну, и министр сказала:
– А вот здесь поставим трибуну, даже не трибуну, а такой постамент, и пусть каждый говорит что хочет. Без регламента. Педагогический Гайд-парк.
С этого педагогического Гайд-парка в лесах Удмуртии и начались многие славные дела в нашем образовании.
Но когда в первый же вечер после конкурсных представлений авторских проектов все собрались на поляне, там уже стоял человек с огромным плакатом «Долой роно!» и давал интервью Ивану Кононову, который от молодежной редакции ЦТ снимал репортаж об «Авторской школе».
И надо сказать, это был очень сильный призыв, и многие действительно верили, что, если убрать роно, жизнь учителя и ребенка изменится к лучшему.
Странное дело, тогда, десять лет назад, на «Авторской школе» и вообще в педагогике было столько блестящих идей: о развитии ребенка, о самоопределении, о сотрудничестве, – а на изменение дел в школе эти идеи сильного влияния не оказали.
А «Долой роно!» попробовали – ничего от этого не изменилось. Школа меняется не от управления. Наоборот, управление школой меняется от того, какие педагогические идеи определяют жизнь школы. Только нужно сделать так, чтобы у учителя была возможность пробовать.
В образовании вообще все меняется медленно. И только теперь, после десяти лет проб, можно, да и то предварительно, назвать те педагогические идеи, которые скорее всего отживают свой век и не будут иметь сильного влияния на педагогику следующего века. И предположить, какие педагогические идеи в следующем веке будут востребованы.

Идея требовательности

В нашем педагогическом языке слово «воспитание» пока еще связано с набором обязательных мероприятий, результатом которых становятся те или иные качества личности. Но сейчас уже вряд ли кто-то будет очень серьезно относиться к обязательным воспитательным часам. Или к обязательным кампаниям по поводу торжественных дат. Но воспитательные идеи, идеи о воспитании человека будут занимать умы и души педагогов и родителей гораздо сильнее, чем методики и технологии обучения.
Слишком неравные возможности будут у школы и учителя в двадцать первом веке по сравнению с огромным количеством информационных потоков, конкурирующих с программой учебного предмета. Но при этом будет резко обостряться кризис идентификации человека в культуре, самоопределения относительно человеческих ценностей. Ребенку станет нужнее, чем в двадцатом веке, общение со взрослым, с учителем.
Но для того чтобы стать действительно Учителем, а не предметником, для того чтобы взрослому открылись детские страдания и мучительные поиски ребенком себя, взрослому нужно будет отказаться от предъявления с высоты своего опыта и положения требований к ребенку.
Уже сейчас жизнь настолько непредсказуема, что ребенок начинает учиться в первом классе в одном мире, а заканчивает школу уже в другом. Мы не можем построить палочку-выручалочку педагогов начала века – модель выпускника. Для этого нам как минимум надо иметь модель того мира, в который выпускник войдет, а этого мы сделать не можем. Поэтому для честности надо отказаться от своей уверенности в том, каким ребенку надлежит быть, и воспитывать его не в требовательности, а в понимании его трудностей как трудностей мировых изменений.

Идея учебного предмета

Для образовательной политики следующего века очень важно заметить, что все попытки изменить образование через внедрение нового учебного предмета провалились.
Этого еще пока не понимают высокие начальники, не понимает даже большинство директоров школ, но среди учителей уже зреет убежденность в бесполезности таких перемен.
В начале века в России уже была такая дискуссия и чиновников предупреждали: “Если вы хотите отвратить детей от религии – введите в обязательном порядке урок Закона Божьего”.
Есть и другой исторический пример. Однажды Горького спросили, кто его любимый поэт. Горький ответил: «Пушкин». – “Пушкин?! Ах, да. Вы же не учились в гимназии”.
То же самое происходит и с нами – насильное насаждение классики отвращает от литературы, а не заставляет ее любить.
Образно говоря, коэффициент полезного действия от освоения учебного предмета сегодня уже не удовлетворяет. Сейчас, когда есть компьютер, и Интернет, и телевизор, и возможность быстро и недорого путешествовать, и когда сами же ученые говорят о кризисе научной картины мира, с которой слеплены учебные предметы, упрямство, с которым деятели образования вводят и вводят новые предметы (от этики и психологии семейной жизни, от которой ни этика, ни тем более семейная жизнь никак не меняется, до граждановедения, от которого уровень гражданственности в обществе не поднимается никак), – это упрямство выглядит по меньшей мере неразумным. Поскольку вера в знание уже не является признанным педагогическим основанием, то декартовское «знание – сила» превратилось, по выражению известного психолога В.Зинченко, в «знание – силой». Потому что знание, как и четыреста лет назад, предъявляется ребенку в виде учебного предмета.
Опыты современных российских педагогов М.Щетинина, А.Тубельского, А.Лобка уже дают представление о том, чем можно заменить учебно-предметный подход.
Но для нас сейчас важно заметить, что сама идея строить знание как учебный предмет устарела, не является перспективной.

Идея линейного образования

Мы привыкли, что в школе, техникуме, вузе и аспирантуре необходимо учиться последовательно, поэтому идея параллельного образования выглядит на первый взгляд странно.
В то же время линейный принцип образования предполагает, что способности ребенка в освоении разных видов человеческой деятельности одинаковы.
В маленьком городе Энгельсе Саратовской области мне удалось провести несколько дней в замечательном музыкальном лицее. Не в музыкальной школе, а общеобразовательной, но с сильным влиянием музыки. Дети занимаются музыкой профессионально, и преподаватели там из консерватории, и сам ректор консерватории приезжает послушать детские выступления и остается доволен. Но вот что приводит учителей в полное замешательство: одаренные музыкально ребята 11, 12, 13 лет играют сложнейшие произведения Баха, Бетховена, Шостаковича. Играют, переживая и осмысливая всю глубину замысла композитора. Иначе им не удалось бы стать частью этой музыки.
А на уроках математики, физики, ботаники эти же ребята вынуждены сталкиваться с довольно примитивными сведениями о природе и мире, абсолютно не соответствующими их уровню восприятия природы и мира.
Мне уже приходилось бывать в таких школах, где ученики одновременно учатся и в вузах.
По очень многим признакам видно, что такой способ образования станет привычным для следующего века.
...Разница между чиновником и учителем в том, что учитель может быть свободным, а чиновник – никогда.
Чиновник – как солдат: он всегда подчиняется приказам своих начальников, и в этом его работа и его долг – подчиняться.
А долг учителя – искать новые идеи и пробовать по ним работать.
Вечная история: один убегает, другой догоняет. История, которая не всегда со счастливым концом.
Неизвестно, станет ли следующий век веком образования, но очевидно, что он станет веком другого, непохожего на сегодняшнее образования.
Если у вас есть идеи, которые, по вашему мнению, будут распространены в следующем веке, – мы готовы об этом рассказать.